Сайт | Регистрация | Вход | Форум | RSSСуббота, 18.11.2017, 19:00

Калейдоскоп

Сайт Бродниковой Елены Анатольевны

Главное меню
Форма входа
Поделиться
Наша статистика
Облако тегов
интеллект Грудное вскармливание Питание зрение Слепота социальность Адаптация доверчивость опыт альтруизм геометрия взятки общение игра игрушки дислексия видеоигры время образование старение Эксперимент ложь математика способности педагог-психолог циклограмма мозг нейроны обида Эмоции депрессия информация Младенец слинг стресс дети речь грамматика язык восприятие животные нейрон образ развитие родители Колыбельные двуязычие плохие слова обучение учеба ошибка Братья возраст Сестры память взаимопонимание Характер познание физика аллергия беременность рыбий жир экзема апноэ гиперактивность дыхание СДВГ сомнология сон Жесты ребенок нейрофизиология мышление когнитивность логика полушарие творчество гиппокамп нейрогенез обоняние боль любовь внимание

Новости психологии, нейропсихологии, ets.

Главная » 2011 » Июль » 30 » Почему мы доверчивы к чужому мнению
17:38
Почему мы доверчивы к чужому мнению
27.04.11  Выявлен генетический механизм, влияющий на доверчивость людей к чужому мнению, даже если оно прямо противоречит их личному опыту.

Быстро «переписывать» свой поведенческий сценарий, критически осмысляя информацию, поставляемую личным опытом, – одно из главных адаптационных приспособлений человека, давших ему колоссальное эволюционное преимущество по сравнению с другими видами. Тем более странной и никак не вписывающейся в это удачное эволюционное портфолио выглядит противоположная поведенческая стратегия, надежно прошитая в нашем «биосе» и хорошо изученная психологами и нейрофизиологами, а именно способность охотно принимать желаемое за действительное.

Следовать некими предзаданным суждениям вопреки очевидным фактам и личным ощущениям с упорством, достойным лучшего применения, – установка, вряд ли, на первый взгляд, способствующая успешному выживанию и адаптации организма, но зато хорошо и, судя по всему, уже очень давно обкатанная нашим мозгом.

Неужели Природа потрудилась над ней так тщательно с единственной целью доставить побольше хлопот родителям, воспитывающим «сложного» ребенка, или не дать умереть от голода политикам, рекламщикам и религиозным лидерам?

К счастью, все оказалось намного интересней. Как показали эксперименты нейрофизиологов c факультета когнитивных наук, лингвистики и психологии при Университете Брауна (США), результаты которых опубликованы в апрельском выпуске журнала Journal of Neuroscience, настойчивое игнорирование опыта и потеря чувства реальности, его сопровождающая, являются не когнитивным сбоем, а частью древнего, эволюционно закрепленного в человеческом сообществе и генетически регулируемого механизма адаптации.

Ловкое и даже не всегда заметное переверстывание информации, поставляемой личным опытом, в соответствии с представлением, какой эта информация должна быть, – давно и хорошо известный феномен человеческого восприятия действительности. Изучение механизма таких подмен дало полезные практические результаты в самых различных сферах, где степень адекватности восприятия имеет критически важное значение, от педагогики и реабилитации людей, страдающих от психических дефектов, до разработки систем аварийной безопасности на промышленных объектах и методик научного исследования. В последнем случае даже разработаны специальные хитроумные схемы, сводящие к минимуму суфлерские диверсии мозга, как, например, активно применяемый в экспериментах двойной слепой метод.

Но что же это за хитрый органчик в голове, частенько заставляющий нас упрямо сопротивляться личным ощущениям, если они не соответствуют тому, что мы ожидали ощутить?

Похоже, кроме функциональной межполушарной асимметрии мозга, проявляющейся в лево-правой асимметрии психических процессов (дискретно-логического и образно-голографического соответственно), в нашей голове имеет место еще одна функциональная асимметрия – опытно-абстрактная, приводящая к выраженному неравновесию между стратегиями обучения и образующая вместе с логически-образной своеобразный «когнитивный крест».

Важный для адаптации процесс обучения делится, благодаря этой асимметрии, на два параллельных потока, обрабатывающих разнотипную входную информацию в двух разных отделах головного мозга. За обучающе-адаптивную стратегию, ориентированную на восприятие чужих советов и абстрактных инструкций, отвечает префронтальная кора, особенно развитая у человека и приматов. За стратегию же адаптации на основе собственного опыта – эволюционно более древний стриатум, или полосатое тело, названное так из-за чередующихся полос белого и серого вещества.

Изучая функции стриатума, команда нейрофизиологов из Университета Брауна обнаружила одну любопытную деталь. Несмотря на то что эта часть мозга сформировалась эволюционно раньше префронтального кортекса, она находится у последней в своеобразном «логическом плену» – к счастью, не вечном, а только временном – благодаря существованию обратной обучающей связи (в противном случае обучение получилось бы слишком однобоким и человек, лишенный способности учиться на своих ошибках, вряд ли бы выжил). Другими словами, поведенческие решения, постоянные формируемые в стриатуме, помечаются обычно как менее приоритетные, если с ними конкурируют решения «на ту же тему», но сформированные в кортексе.

На практике это выражается в том, что при решении тестовых задач люди поначалу руководствуются больше чужими советами и абстрактным знанием, чем личным опытом, даже если последний содержит явные указания на корректное решение задачи.

При этом различная скорость, с который личные, а не абстрактные уроки получают, наконец, приоритет в формулировании правильных ответов, «отрегулирована» у разных людей на генетическом уровне. Как и следовало ожидать, отвечают за нее так называемые гены дофаминергической системы, то есть гены, регулирующие механизмы продуцирования, циркуляции и восприимчивости клеток мозга к важнейшему нейромедиатору – дофамину.

Чтобы выяснить, как различная наследственность влияет на самостоятельность мышления, то есть способность быстро переключаться с приоритетных, но не всегда корректных подсказок кортекса на решения, формируемые на основе личного опыта, был проведен эксперимент с участием 70 человек. У части испытуемых была выделена вариация COMT – дофаминергического гена, который, эксплицируясь в тканях префронтальной коры, влияет на способность человека запоминать и воспринимать посторонние инструкции и советы. У другой части была выделена вариация в DARPP-32 – в гене, ответственном за восприимчивость к дофамину в стриатуме и позволяющем быстрее обучаться на основе личного опыта в отсутствие инструкций и подсказок, но при этом, если таковые появляются, делающем стриатум более восприимчивым к чужой абстрактной информации (советам, инструкциям и т. д.), обрабатываемой кортексом.

Участнику эксперимента демонстрировалась серия символов и далее, после процесса обучения, предлагалось угадать правильный. В процессе обучения, так как угадать правильный символ было нелегко, испытуемый получал подсказки, некоторые из которых были заведомо неверными. Однако в процессе дальнейшего обучения он получал возможность на основе личного опыта сравнения постоянно корректировать ответы, отсеивая таким образом неправильные наводки.

Математический анализ результатов показал, что люди с вариациями в COMT и DARPP-32 дольше всех держались за неправильные подсказки, предпочитая символы, которые, как им подсказывали, были якобы правильными, тем, которые в процессе корректирующего обучения все-таки фиксировались ими, рано или поздно, как окончательно верные.

Здесь важно подчеркнуть, что задачей эксперимента не было выяснить, какая часть человеческой популяции больше склонна к самостоятельному принятию решений, а какая меньше, да и количества участников для такого подсчета было явно недостаточно. Хотя подсчитать процентное соотношение генетических «инноваторов» и «консерваторов» в какой-нибудь большой человеческой популяции – например, долгое время проживающей на определенной территории и скрепленной определенными культурными традициями – было бы очень интересно.

С другой стороны, сделать какие-нибудь нетривиальные культурологические выводы из таких подсчетов удастся вряд ли: выявленная генетическо-поведенческая зависимость является всего лишь регулирующей частью обучающе-адаптационного механизма, свойственного вообще всем людям.

Последний формировался на протяжении сотен тысяч лет, позволяя человеку выживать посредством безоговорочного обучения и усвоения не вытекающей из личного опыта, но жизненно важной информации – навыков, советов, инструкций, то есть всего богатства данных, накопленных коллективной памятью и передаваемых из поколения в поколение посредством языка.

Именно этим объясняется, как префронтальному кортексу – этой позднейшей эволюционной «нашлепке» на мозг – удалось подчинить стриатум, отвечающий за обучение на самом начальном, опытном уровне: древнему охотнику не надо было заново изобретать, как делать орудие из камня, получать огонь или шить одежду, а лишь четко запоминать, копировать, следовать инструкциям и передавать их дальше своему потомству.

Но поскольку законы энтропии никто не отменял и любая упорядоченная информация на практике всегда компрометируется, последние могли становиться или ошибочными, или утраченными, или уже недостаточными в силу изменившихся условий (например, экологических).

Здесь-то и срабатывает открытый нейрофизиологами генетический регулятор, дающий преимущество тем, кто умеет быстрее других продуцировать новую информацию, а не доверчиво следовать старой, забывая о существовании реальности, таящей в себе массу полезнейших уроков.

Другой возможный путь «инноваторской» или «тормозящей» экспликации COMT и DARPP-32 – их спонтанные критические вариации, результатом которых становилось более частое появление в локальных человеческих сообществах своих упрямцев и «белых ворон», невосприимчивых к чужим советам и инструкциям, предпочитающих доходить до всего «своим умом». Таким образом варьировалось и неравномерное распределение в продуцировании новой информации (не всегда полезной или, наоборот, очень полезной для выживания племени) среди различных человеческих коллективов, а естественный отбор уже решал, какие из них получали эволюционное преимущество в дальнейшем. Возможно, неолитическая революция началась с того, что с родным племенем охотников и собирателей в один исторический момент распрощался какой-нибудь упрямый самодур с тяжелейшим характером, одержимый идеей огорода. Диалектика же этого процесса заключалась в том, что к инновациям подталкивал людей не «продвинутый» префронтальный кортекс, изобилующий чужими концепциями, «культурной памятью» и прочими мудрыми советами, а древний базальный мозг, отвечающий за личный опыт.

Другой вывод, следующий из этого открытия, безусловно, должен заинтересовать Ричарда Докинза, поскольку в закрепленном эволюцией приоритете обучающего знания, полученного не опытным путем, а «потому, что другие так сказали», можно рассмотреть эволюционный прекурсор религии.

Источник Газета.ru

Просмотров: 739 | Добавил: Бродникова_Елена | Теги: социальность, опыт, доверчивость, общение, Адаптация | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск
Привет, я Лина
Вы можете задавать мне вопросы, я всегда рада с вами пообщаться
Календарь
«  Июль 2011  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Архив записей
Наш опрос
Оцените наш сайт
Всего ответов: 103
Друзья Сайта
От Николки

Instagram
Форумы Мой Канон "В начале было Детство"

Томченко Ольга Алексеевна: консультации по вопросам самоопределения, самореализации, жизненным кризисам, потерям.




Copyright © 2010 All Rights Reserved Brodnikova Elena